 Поиск |
| Мужик и царь |
 |
 |
 |
|
Жил-был царь. Пуще всего на свете любил тот царь сказки слушать. И всё ему хотелось новых да новых сказок. Придворные сказочники все сказки, какие знали, пересказали, и никто больше царю угодить не может. Велел царь кликнуть клич: — Женю на своей дочери и полцарства отдам тому, кто расскажет сказку, какой я ещё не слыхал. Охотников сыскалось много. Откликнулись и князья, и бояре, и генералы, и купцы, — да всё без толку. Только кто заведёт сказывать, а царь уже кричит: — Знаю, знаю, слыхал эту сказку! На том и одело кончится. Того жениха и прогонят. А в том царстве жил, горе мыкал, бедный мужик. Ни дома, ни хозяйства у него не было. Жил, где приведётся, пил, ел, что придётся. Иной день впроголодь, иной день и вовсе не евши сидел. Как-то раз зашёл тот молодец в кабак погреться, выпить стаканчик винца. Целовальник над ним глумится: — Что не идёшь царю сказки сказывать? Небось царевна все глаза проглядела: ждёт тебя, жениха, не дождётся. Слушает бедняк насмешки, а сам думает: «Дай пойду, попытаю счастья. Царским зятем мне не быть, и хоть день-другой готовыми харчами попользуюсь». Пришёл во дворец. Царь спрашивает: — Зачем, мужик, пришёл? — Хочу тебе, царское величество, сказку рассказать. Только вели сперва накормить, напоить меня. Царь его оглядел и усмехнулся: «Ну и жених! Рубаха латана-перелатана, лапти верёвкой подвязаны». Но ничего не сказал. Мужика накормили, напоили. Царь собрал ближних бояр да советников и приказывает молодцу: — Сказывай твою сказку. — Мой покойный родитель,— говорит мужик,— был самый богатый человек в нашем царстве. Выстроил он высокие хоромы. По крыше тех хором голуби ходили да с неба звёзды поклёвывали. Вот сколь высоки были те хоромы! А двор у нас был такой, что за весь летний день голубь не мог перелететь из конца в конец... Царь молчит, и бояре молчат, не перебивают, а мужик говорит: — Дальше сказывать стану завтра, после обеда, поевши пирогов да мягкого хлеба. И пошёл на поварню ужинать. На другой день вечером стал он сказку продолжать: — И стоял у нас на дворе бык-семилеток. На одном рогу сидел у того быка пастух, а на другом — другой. Пастухи в трубы трубили, на рожках играли, песни пели, а друг друга в лицо не видали и голоса не слыхали. Вот какой был у нас бык матёрый... Молчит царь, не перебивает, и бояре молчат. Скалочник поднялся и говорит: — Завтра сказку доскажу, а сегодня на. покой пора. И пошёл на поварню ужинать. Тут царь и заговорил: — Что станем делать, бояре? Эдакой сказки Я не слыхал, а отдавать свою дочь за мужика-лапотника, по хочу. Придумайте, как сказочника, обмануть. Князья да бояре стали думу думать. Думали, думали и придумали: — Скажи, царь-государь, что ты эту сказку слыхал, и мы все подтвердим: «Знаем, мол, слыхали про это». Л чтобы крепче было, вели в том грамоту заготовить, и код этой грамотой мы все свои подписи поставим. На том и согласились. Мужик про тот разговор проведал, а виду не показывает. На другой день, как ни в чём не бывало, пришёл после обеда, сел и стал сказку досказывать: — Была у моего покойного родителя кобылица, в три дня вокруг земли обегала. Каждые сутки та кобылица трижды жеребилась... Князья да бояре с царём переглядываются, себе в бороды усмехаются, а сказочник сказывает: — Золота и серебра у нас были амбары доверху насыпаны. И ты, царь-государь, в ту пору занял у нас сундук золота и по сей день ещё не отдал... Тут царь закричал: — Знаю, знаю! И князья да бояре поддакивают: — Знаем, слыхали эту сказку, и грамоту в том подписать согласны. С мест вскочили, подписи под грамотой поставили. Взял мужик грамоту и говорит: — А коли слыхали, да и грамоту в том написали, так плати долг, царское величество. В ту пору царь догадался: — Обманул меня мужик-лапотник! Да делать было нечего: что написано пером, того не вырубишь топором. Пришлось насыпать сундук золота. Мужик денежки взял и стал жить-поживать. И до сих пор живёт да посмеивается.
|
