 Поиск |
| Клад |
 |
 |
 |
|
В некоем царстве жил-был старик со старухою в великой бедности. Ни много, ни мало прошло времени и померла старуха. На дворе зима стояла лютая, морозная. Пошёл старик по соседям да по знакомым просить, чтоб пособили ему вырыть для старухи могилу. Только и соседи, и знакомые, зная его великую бедность, все начисто отказали. Пошёл старик к попу. А у них на селе был поп куда жадный, несовестливый. — Потрудись,— говорит,— батюшка, старуху похоронить. — А есть ли у тебя деньги, чем за похороны заплатить? Давай, свет, вперёд... — Перед тобой нечего греха таить: нет у меня в доме ни единой копейки. Обожди маленько, заработаю — с лихвой заплачу. Право слово заплачу. Поп не захотел и речей стариковых слушать: — Коли нет денег, не смей и ходить сюда! «Что делать? — думает старик.— Пойду на кладбище, вырою как-нибудь могилу и похороню сам старуху». Вот Он захватил топор да лопату и пошёл на кладбище. Пришёл и начал могилу готовить: срубил сверху мёрзлую землю топором, а там и за лопату взялся. Копал-копал и выкопал котелок. Глянул — а он полнёхонько червонцами насыпан, как жар блестят! Крепко старик обрадовался: — Слава тебе, господи! Будет на что и похоронить и помянуть старуху! Не стал больше могилу рыть, взял котелок с золотом и понёс домой. Ну, с деньгами, знамое дело, всё пошло как по маслу! Тотчас нашлись добрые люди: и могилу вырыли, и гроб смастерили. Старик послал невестку купить вина и кушаний и закусок разных — всего, как должно быть на поминках. А сам взял червонец в руку и потащился опять к попу. Только в двери, а поп на него: — Сказано тебе толком, старый чёрт, чтоб без денег не приходил, а ты опять лезешь! — Не серчай, батюшка,— просит старик,— вот тебе золотой — похорони мою старуху. Век не забуду твоей милости. Поп взял деньги и не знает, как старика принять-то, где посадить, какими речами умилить: — Ну, старичок, будь в надежде, всё будет сделано. Старик поклонился и пошёл домой, а поп с попадьёю стали про него разговаривать: — Вишь, старый чёрт! — говорят.— Беден, беден, а золотой отвалил. Много на своём веку схоронил я именитых покойников, а столько ни от кого не получал. Собрался поп со всем причтом и похоронил старуху как следует. После похорон просит его старик к себе помянуть покойницу. Вот пришли в избу, сели за стол, и откуда что взялось! — и вино-то, и кушанья, закуски разные, всего вдоволь. Гость сидит, за троих обжирается, на чужое добро зазирается. Отобедали гости и стали по своим домам расходиться. Вот и поп поднялся. Пошёл старик его провожать, и только вышли на двор — поп видит, что со стороны никого больше нет, и начал старика допрашивать: — Послушай, свет, покайся мне, не оставляй на душе ни единого греха — всё равно, как. перед богом, так и предо мною: отчего так скоро сумел ты поправиться? Был ты мужик скудный, а теперь на поди — откуда что взялось! Покайся-ка, свет, чью загубил ты душу, кого обобрал? — Что ты, батюшка! Истинною правдою признаюсь тебе: я не крал, не грабил, не убивал никого. Клад сам в руки достался. И рассказал, как всё дело было. Как услышал эти речи поп, даже затрясся от жадности. Воротился домой, ничего не делает — день и ночь думает: «Такой лядащий мужичишка и получил эдакую силу денег! Как бы теперь ухитриться да отжилить у него котелок с золотом?» Сказал про то попадье. Стали вдвоём совет держать. И присоветовали: — Слушай, матушка, ведь у нас козёл есть? — Есть. — Ну, ладно! Дождёмся ночи - как надо. Вечером поздно притащил поп в резал и содрал с него шкуру совсем: с рогами и с бородой. Тотчас натянул козлиную шкуру на себя и говорит попадье: — Бери, матушка, иглу с ниткой, закрепи кругом шкуру, чтоб не свалилась. Попадья взяла толстую иглу да суровую нитку и обшила его козлиною шкурою. Вот в самую глухую полночь пошёл поп прямо к стариковой избе. Подошёл под окно и ну стучать да царапаться. Старик услыхал шум, вскочил и спрашивает: — Кто там? — Чёрт. — Наше место свято! — завопил мужик и начал крест творить да молитвы читать. — Слушай, старик, — говорит поп,— от меня, хоть молись, хоть крестись,— не избавишься. Отдай-ка лучше мой котелок с деньгами, не то я с тобой разделаюсь. Ишь, я над твоим горем сжалился, клад тебе показал, — думал — немного возьмёшь на похороны, а ты всё целиком и заграбил. Глянул старик, в окно — торчат козлиные рога с бородою; как есть нечистый. «Ну его совсем и с деньгами-то,— думает старик.— Наперёд того без денег жил и опосля без них проживу!» Достал котелок с золотом, вынес на улицу, бросил на землю, а сам в избу поскорее. Поп подхватил котелок и припустил домой. Воротился. — Ну,— говорит,— деньги в наших руках. На, матушка, спрячь подальше да бери острый нож, режь нитки да снимай с меня козлиную шкуру, пока никто не видал. Попадья взяла нож, стала было по шву нитки резать — как польётся кровь, как заорёт поп: — Матка, больно, не режь! Матка, больно, не режь!.. Начнёт она пороть в ином месте — то же самое. Кругом к телу приросла козлиная шкура. Уж чего они ни делали, чего ни пробовали, и деньги старику назад отнесли — нет, ничего не помогло. Так и осталась на попе козлиная шкура.
|
