Навигация по сайту
 Поиск |
| Морской конь - 02 |
 |
 |
 |
|
Недалеко от костра, в чаще, лежал ствол толстого дуба длиной в человеческий рост. Я покрыл его своей буркой, а на конец положил папаху. Сам же притаился в чаще и замер, борясь с дремотой. При свете костра я увидел, как встал вдруг Гуин-падчах - огромный, косматый, страшный - и пошел в мою сторону тяжелой поступью. Увидев накрытый буркой ствол дуба и приняв его за меня, он упал на него грудью. Топор на груди его врезался в твердый, как камень, ствол дуба - так разрубил бы он меня пополам. Но из крепкого дуба не мог лесной царь вырвать свой топор, не мог поднять тяжелый брус. Тогда я выскочил из своей засады и занес над головой Гуина меч. Чудовище взмолилось о пощаде. И я пощадил его, а за это Гуин поведал мне о Хорд-Дине, дивном морском коне, и рассказал, где и когда он выходит из моря. От этого морского коня - мои кони, за которых не жалеют золота и дорогих камней ханы дальних земель и чужестранные султаны. Так рассказывал Лом-кант братьям своим Борзу и Кюйру о том, как он встретился со счастьем. Он говорил, а зависть грызла и рвала грудь братьев. Вскочив на коней, подаренных братом, быстро погнали они табун его через Хинкальское ущелье, через земли дальней Ичкерии, к берегу Восточного моря. И сказал дорогой Борз-кант второму брату своему Кюйр-канту: - Чем лучше нас брат наш Лом? Ему и Коку-девицу, красотой затмевающую солнце, у него и кони, лучше которых не видано на земле... Будет с него и одного счастья - владеть красавицей-женой! - Все стада овец и баранов своих я отдал бы за это, - отвечал Кюйр-кант старшему брату. Между прибрежными скалами укрылись братья. Натянуты их самострелы, вложены тяжелые пули, нацелясь, ждут они, когда выйдет на берег к табуну золотогривый конь. И когда, поднявшись с набежавшей волной, осветил он тьму ночи, словно месяц, восходящий над морем, ударили братья Борз и Кюйр в него синими пулями из своих самострелов. Раненый конь взвился и бросился назад в гневно кипящее море. А за ним, за златогривым конем Хорд-Дином, кинулся с берега и весь табун кобылиц Лом-канта. Все до одной, как безумные, бросились кобылицы и навек погрузились в пучину. - Дивное мы видели! - воскликнули братья, вернувшись к Лом-канту. - На зов златогривого Хорд-Дина все кобылы твоего табуна бросились в море, и назад ни одна не вернулась. Мы звали и ждали их так долго. Как одержимый черным духом, оттолкнув от себя красавицу, юную жену, кинулся Лом-кант к своему коню... Птицей, быстрым соколом на коня он взлетел и помчался, как стрела, в лесные дебри, за Хинкальское ущелье, через землю дальней Ичкерии, к далекому Восточному морю, и с той поры нет о нем слуха. Только говорят люди, будто то место, где на берегу Восточного моря ранен был Хорд-Дин, стоит скала "Хорд-Дин", да из глубины морской по весне слышны ржанье коней да стук пастуха. А что сталось с братьями Борз-кант и Кюйр-кант - о том говорят люди по-разному. Одни слыхали от своих дедов, будто быстрая Аргун-река поглотила их вместе с их стадами: отомстила дочь-Аргун за обиду отца-Моря. А другие сказывают, что убили они друг друга: оба хотели взять себе в жены жену брата, Коку. Из-за красавицы вступили братья между собой в смертельный бой, и в том бою оба погибли. Как знать, что не знаешь? Одно только люди неразно говорят: "Злому и конец злой".
|
