home


Авторизация

Рейтинг




main_image

Волшебный конь - 01

Один помещик был злым и гордым. Он считал себя превыше всех, передвигался только в паланкине, который носили восемь слуг. Носильщики обливались потом, а он погонял их. Жил помещик в высоком просторном доме. Зимой он сидел на теплом кане и попивал гаоляновую водку. И если в окне, оклеенном бумагой, появлялась дырочка с булавочную головку, он уже кричал: "Дует!" - и приказывал слугам немедленно заткнуть эту дырочку. Вокруг его дома всю ночь в любую погоду должны были ходить дозором батраки, и он не разрешал дозорным греться в помещении.
Однажды ночью в зимнюю стужу помещик послал в дозор батрака Чжао-эра. У Чжао-эра не было теплой одежды. Лютый ветер проникал сквозь его дырявые лохмотья. Чжао-эр обошел всю усадьбу. Всюду уже потушили огни, погас свет и в спальне помещика. Значит, помещик лег в теплую постель.
Ветер усиливался, становилось все холоднее и холоднее. В полночь Чжао-эр совсем окоченел. Взял он в охапку хвороста и развел костер у ворот, где ветер дул не так сильно. Затрещал в пламени хворост, и Чжао-эр протянул руки к огню. Едва он успел отогреться, как услышал за спиной чей-то голос. Оглянулся, а рядом с ним стоит старик, одетый в рваное тряпье. В руках у него бамбуковая корзина, покрытая красным платком. Старик дрожал от холода и бесцеремонно сказал:
- Отойди-ка, сынок. Дай погреться.
Хорошо сказано в пословице: "Сытый голодного не разумеет". Лишь бедняку понятны страдания бедняка. Чжао-эр уступил старику место у огня. Тот сел перед костром на корточки и стал отогреваться. Щеки его порозовели, он выпрямился и взял Чжао-эра за руку.
- А ты, сынок, добрый. Чего бы тебе хотелось?
Чжао-эр почувствовал, как через руку старика в его тело входит приятная теплота. Холодный ветер отступил и свирепствовал где-то вдали.
- Спасибо, дедушка, за заботу, - ответил Чжао-эр. - Никто и никогда не спрашивал меня об этом. Я уже давно все смотрю да думаю, что мир несправедливо устроен. Помещик не работает, а ест и пьет сладко, бедняки целыми днями трудятся, изнемогают от усталости, но круглый год они терпят холод и голод. Я, дедушка, работы не боюсь, лишь бы быть сытым и одетым.
- Справедливы твои слова, сынок. Ты обязательно увидишь такую жизнь, о которой мечтаешь.
Старик нагнулся, снял с корзины красный платок и достал оттуда маленького вороного конька. Он поставил конька на ладонь и дунул. Вмиг вороной конек спрыгнул на землю и превратился в рослого коня с лоснящимся крупом и с горящими, как угли, глазами.
"Даже у помещика нет такого коня!" - подумал Чжао-эр.
- Дарю тебе этого волшебного коня, - сказал старик. - Садись к скачи на юго-запад. Там встретишь старушку. Она спросит тебя: "Что выше неба? Что чернее угля?" А ты ответь ей: "Добрый трудолюбивый человек выше неба, сердце помещика чернее угля". Еще она спросит тебя: "Куда путь держишь?" А ты скажи: "Мне нужно туда, где нет теней", - тогда она поможет тебе переправиться через бездонную Черную реку.
Старик передал Чжао-эру узду. Конь поднял голову и заржал. Чжао-эр погладил его и повернулся к старику, чтобы поблагодарить, но тот уже исчез. Все стало по-прежнему: черная, зимняя ночь, холодный, пронизывающий ветер, догорающий костер. И лишь конь рядом с Чжао-эром да узда в руке. Рассветало. Волшебный конь снова заржал. Но Чжао-эр не хотел уезжать, не предупредив помещика.
А помещик услышал ржание и уже вышел во двор. Он поразился красоте коня и позавидовал Чжао-эру.
- Я больше не буду работать у тебя, - сказал Чжао-эр. Помещик хитро усмехнулся:
- Можешь уходить, но коня оставь! Чжао-эр опешил от неожиданности:
- Это мой конь!
- Нет, этот конь мой! Зачем ты ночью вывел его из конюшни? - закричал помещик.
Чжао-эр хотел было спросить, но помещик не давал ему и рта раскрыть:
- Нищий! Батрак! А еще коня захотел!
Позвал помещик слуг и приказал отобрать у Чжао-эра коня и вытолкать батрака со двора.
Чжао-эр возмутился, но ничего не мог поделать. Вышел он из деревни и зашагал на юго-запад. Много дней он шел, много препятствий преодолел. Одних мостов перешел он больше, чем иной съест зернышек в лесу. На его опушке росло финиковое дерево, сплошь усыпанное спелыми плодами. Под этим деревом сидела старушка и пряла. Чжао-эр обратился к ней:
- Бабушка! Я издалека иду и очень проголодался. Разреши мне взять с этого дерева несколько фиников.
Старушка посмотрела на него в упор и спросила:
 

4.jpg